Его разбудил резкий звук.
Илья открыл глаза. Несколько секунд не мог понять, откуда он доносится. Звук повторился.
Будильник.
Он потянулся за телефоном, надеясь увидеть 9:26.
На экране было 9:30.
Илья резко сел. Будильник всё ещё звонил. Он не сразу нашёл кнопку, чтобы выключить его.
Когда стало тихо, он ещё несколько секунд смотрел на экран.
Тянуло поясницу, ныл затылок. Он выпрямился, но легче не стало.
Нос был заложен. Во рту пересохло. Илья сглотнул, провёл языком по нёбу.
За стеной говорила женщина из утреннего шоу. Илья узнал бодрый голос: она объясняла, как не ссориться из-за бытовых мелочей.
Говорила она громко, уверенно и без необходимости переводить дыхание.
Некоторое время Илья смотрел на тапочки.
В квартире было холодно. Радиатор под окном едва грел.
Илья подошёл к шкафу, достал тёплые носки и вернулся на диван. Натянул их, надел тапочки.
Пошёл на кухню.
Налил воды. Выпил стоя.
Рядом с плитой стояла турка. Он взял её за ручку, подержал и поставил обратно.
Телефон принёс с собой.
Открыл переписку с Машей.
«Маш, я, кажется, заболел. Сегодня не приеду».
Перечитал.
Слово «кажется» позволяло ещё передумать.
Ответ пришёл почти сразу.
«Хорошо. Лежи. Режиссёра предупрежу».
Илья посмотрел на сообщение.
Он собирался предупредить режиссёра сам. Теперь это уже было не нужно.
«Маш, ничего не поменялось? Начинаете в двенадцать?»
«Да».
«Если что-то понадобится, пиши. Я на связи».
«Хорошо. Поправляйся».
Он положил телефон на стол.
До двенадцати оставалось два с лишним часа.
Можно было выпить чаю, немного полежать и посмотреть по состоянию.
Илья включил чайник.
В холодильнике нашлись сыр и половина огурца. Он отрезал хлеб, положил сверху сыр. Огурец оставил в холодильнике.
Нос потёк. Илья положил бутерброд на тарелку, достал салфетку и высморкался. В висках отдало. Он постоял, опираясь ладонями о стол. Потом доел бутерброд.
Рядом лежал пакет с конфетами. Илья привычно потянулся к нему, но брать ничего не стал.
Курить не хотелось. Конфет тоже.
Чайник выключился.
Илья положил в кружку чайный пакетик, залил кипятком и дал немного настояться. Отнёс кружку в комнату. Сел на диван. Поясницу тянуло; пришлось подложить подушку. Стало только неудобнее. Он убрал её.
За стеной всё ещё говорила та же женщина.
Илья сделал несколько глотков. Поставил кружку на пол и лёг.
Нос снова заложило. Он открыл рот. Подтянул одеяло до плеч, оставив ступни снаружи.
Закрыл глаза.
Женщине ответил мужчина. Некоторое время говорил только он. Потом заговорили оба.
Илья перевернулся на другой бок. Боль из затылка переместилась к виску. Он поправил подушку, попробовал лечь повыше.
Из телевизора засмеялись.
Он открыл глаза.
Кружка стояла возле дивана. Илья потянулся к ней, но не достал. Сел, взял её обеими руками. Чай был уже едва тёплым.
За стеной женщина повысила голос. Илья стиснул зубы и прижал пальцы к вискам.
Поставил кружку на стол резче, чем хотел, и достал свитер. Просовывая голову, зацепился ухом за ворот. Поморщился, поправил его и натянул свитер до конца.
Вышел на лестничную площадку.
Позвонил в соседнюю дверь.
Открыли не сразу.
Пожилой мужчина стоял в брюках, клетчатой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами и тапочках в клетку. Одной рукой держался за дверную ручку. За его спиной громко говорил телевизор.
— Здравствуйте. Меня зовут Илья. Я недавно переехал в соседнюю квартиру.
Сосед внимательно молчал.
— Я простыл. Голова с утра раскалывается. Вы не могли бы сделать телевизор немного тише?
— Мог бы.
Илья подождал.
— Но не буду.
Сосед взялся за край двери.
— Простыли — дома сидите. Бациллы разносите.
Закрыл дверь.
Илья ещё несколько секунд стоял на площадке.
Потом вернулся к себе.
В квартире телевизор был слышен так же хорошо.
Голова продолжала ныть. Илья провёл ладонью по лбу.
У стены комнаты стояли неразобранные коробки. Градусник должен был лежать в одной из них — в коробке «РАЗНОЕ». По крайней мере, больше ему негде было лежать.
Илья опустился перед ней на корточки.
Сверху лежала коробка от телефона. Он отодвинул её. Под ней обнаружился небольшой чемоданчик с инструментами: набор отвёрток, плоскогубцы и молоток. Рядом лежал небольшой рулон малярного скотча.
Под чемоданчиком — пакет с батарейками, зарядка от телефона, которого у него уже не было, старый переходник. Два запасных провода. Маленький фонарик. Пульт без крышки. Три пуговицы в прозрачном пакетике. Пробка от вина. Несколько чеков, свёрнутых вместе с резинками для денег. Инструкция к чему-то, оставшемуся в прежней квартире.
В глубине коробки лежали старые масляные краски. Кисти были завёрнуты в пожелтевшую бумагу.
Он выкладывал всё на пол.
Среди вещей были ножницы, пакет с аптечкой — пластырь, бинт и блистер с таблетками от головы. Ещё пластиковая коробочка с шурупами и новогодняя гирлянда. Её провод зацепился за всё сразу.
Градусника не было.
Илья сел на ковёр рядом с диваном, прислонился плечом к его боковине. Вставать сразу не хотелось.
Он мог заказать градусник, но доставку пришлось бы ждать. До аптеки за углом надо было одеться, обуться и спуститься. Соседняя дверь была ближе.
Илья вышел на площадку и снова позвонил.
На этот раз сосед открыл быстрее.
— Да, Илья, слушаю вас.
— Извините. У вас нет градусника?
Сосед посмотрел на него.
— А у вас своего нет?
— Не могу найти. После переезда.
— Аптека за углом.
— Я знаю.
Илья шмыгнул носом. Глаза слезились; он потёр их ладонью и слегка опёрся о косяк.
Сосед смотрел на него.
— Взрослый человек, — сказал он наконец.
Дверь закрылась.
Илья вернулся в квартиру. В висках стучало. Он выдавил таблетку от головы из блистера и сходил на кухню за водой. Снял свитер, потому что стало жарко. Сразу стало холодно. Надел обратно.
На полу лежали вещи из коробки.
Он перешагнул через гирлянду и сел на диван.
В рабочем чате новых сообщений не было.
Илья открыл переписку с Машей. Последним оставалось её «Поправляйся».
До репетиции был ещё час.
Илья написал:
«Маш, проверь, пожалуйста, что новый реквизит принесли».
Следом:
«И у Веры сегодня примерка. Напомни ей, чтобы не ушла после репетиции».
Он поставил телефон на зарядку. Лёг, вытянув ноги вдоль дивана.
Ответа пока не было.
Илья взял телефон, потянув за собой провод. Открыл переписку. Оба сообщения были ещё не прочитаны.
Он начал писать, кому позвонить, если реквизит не принесли.
Под именем Маши появилось: «печатает…».
Илья подождал.
«Я всё помню. Реквизит проверю, Вере напомню. Не переживай».
Он стёр то, что успел набрать.
«Хорошо. Спасибо».
Положил телефон рядом с собой. Натянул одеяло на ноги.
За стеной продолжала говорить та же женщина. Теперь она советовала, как составить список дел на выходные, чтобы в них осталось время на отдых.
Илья закрыл глаза.
Звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Он сел, сбросил одеяло и поднялся, придерживаясь за подлокотник.
На площадке стоял сосед. В одной руке держал небольшую кастрюлю за ручку, в другой — пакет.
— Вот.
Илья взял кастрюлю. Ручка была тёплой.
— Курицу коту варил. Бульон остался.
Сосед протянул пакет. В нём лежали градусник в пожелтевшем пластиковом футляре и небольшая банка.
— Градусник держать десять минут.
— Я знаю.
— По вам не скажешь.
— Спасибо.
— Кастрюлю вымойте.
— Конечно.
— И банку вернёте.
— Хорошо.
— Её тоже вымойте.
— Спасибо большое.
Сосед повернулся и пошёл к своей двери.
Илья отнёс кастрюлю на кухню и достал из пакета банку.
На стекло был наклеен прямоугольник белой бумаги. Аккуратным почерком написано: «Малиновое варенье». Ниже — «18.07.24».
Бумага у одного края немного отошла. Илья пригладил её большим пальцем.
Поставил банку рядом с кастрюлей. Приподнял крышку. В бульоне плавали несколько кусочков курицы.
Вымыл руки. Под обручальным кольцом осталось мыло. Он повернул его на пальце и подставил руку под воду ещё раз.
Достал градусник из футляра, встряхнул его, поставил на телефоне таймер на десять минут и сел на диван.
На третьей минуте открыл телефон.
На пятой проверил рабочий чат.
На седьмой вынул градусник, но вспомнил про десять минут и положил обратно.
Когда время прошло, поднёс его к окну.
37,6.
Он повернул градусник, чтобы лучше видеть столбик.
37,6.
Для такой небольшой цифры всё остальное было слишком неприятным. Ныли плечи и колени. Болели глаза. Свитер тёр шею, хотя раньше никогда не тёр.
Илья написал Маше:
«Может, всё-таки подъеду ненадолго. Температура небольшая».
«Сколько?»
«37,6».
«Не надо. Отлежись».
«Я могу просто посидеть».
Ответа некоторое время не было.
Илья посмотрел на рюкзак у стола.
Если выйти сейчас, ещё можно было успеть к началу.
Он даже встал.
Пошёл в ванную и выдавил пасту на щётку.
Пока чистил зубы, смотрел на своё отражение. Если переодеться, вид будет вполне обычный. В театре никто особенно не разглядывал чужие лица по утрам.
Он прополоскал рот, вымыл щётку, стряхнул воду и положил её на край раковины, ручкой вдоль шва между плитками. Выпрямляясь, придержался за край. Спину ломило от каждого движения.
Вернулся в комнату за телефоном.
Телефон завибрировал.
«Илья, просто посидеть ты можешь дома. Мы справимся».
Он прочитал сообщение два раза.
Потом сел.
За стеной началась реклама.
В двенадцать Илья лежал под одеялом с телефоном в руке.
Репетиция должна была уже начаться.
Он представил второй зал. Стол. Машу с режиссёрским экземпляром пьесы. Стулья, которые наверняка опять поставили не там.
Посмотрел на время.
12:08.
В рабочем чате кто-то прислал фотографию забытого зонта.
«Чей?»
Илья увеличил фотографию.
Зонт был незнакомый.
Он вернулся в переписку с Машей.
«Начали?»
Сообщение было прочитано через несколько минут.
«Да. Всё нормально».
Он хотел спросить, все ли пришли. Потом вспомнил, что Маша и сама следит за этим.
Положил телефон на грудь.
Полежал.
Взял снова.
Новых сообщений не было.
Илья достал градусник. Встряхнул. Подержал десять минут.
37,8.
Он посмотрел на прежнее сообщение Маше, где было написано «37,6».
Исправлять не стал.
К часу захотелось есть.
Илья подогрел бульон, налил в глубокую тарелку. Отрезал хлеб.
Сначала ел осторожно, с края ложки, каждый раз дуя на бульон. Потом перестал.
Хлебом собрал с тарелки последние капли. Остаток бульона убрал в холодильник.
Банка стояла перед ним.
Он открутил крышку. Варенье пахло малиной. Это был первый запах, который удалось толком почувствовать за утро.
Положил в кружку чайный пакетик, залил кипятком и дал настояться. Добавил ложку варенья.
Размешал, попробовал. Добавил ещё ложку. Чай получился слишком сладким. Отпил несколько глотков и долил кипятку.
Отнёс кружку в комнату.
Вещи из коробки всё ещё лежали на полу. Илья перешагнул через гирлянду и подошёл к столу.
На краю стола по-прежнему лежали четыре новые книги. Он взял одну и вернулся на диван.
Прочитал абзац. Вернулся к началу.
Перевернул страницу, хотя не дочитал предыдущую.
Положил книгу раскрытой на диван.
Взял пульт. Включил телевизор. Пролистал несколько рядов фильмов. Один уже видел. Другой давно собирался посмотреть, но два с половиной часа сейчас казались слишком долгими. Комедию не хотелось. Драму — тоже.
Открыл описание одного из фильмов, прочитал первые две строки и вернулся назад.
Перешёл к сериалам. Пролистал список до конца. Ничего не выбрал. Закрыл список.
Выключил телевизор.
Телефон лежал рядом с кружкой.
Когда он завибрировал, Илья сразу потянулся к нему.
Писала жена.
«Привет. Ты завтра точно приедешь? В восемь?»
Выше оставалось вчерашнее сообщение про шарф.
Илья написал:
«Привет. Да, в восемь».
Следом:
«Положи мой шарф, пожалуйста».
Она ответила:
«Хорошо».
Илья убрал телефон.
В кухне загудел холодильник.
Илья поднял голову.
За стеной по-прежнему доносился голос женщины.
Илья прислушался. Между её фразами было слышно, как по трубам течёт вода.
Илья открыл на телефоне фотографию, которую жена прислала накануне.
Две коробки у стены в прихожей.
Одна закрыта. Во второй — сковорода, сапоги, удлинитель, кружка.
Он оглянулся на стену своей комнаты. Нужно было куда-то поставить ещё две коробки.
Сначала следовало разобраться с теми, которые уже стояли здесь. Хотя бы убрать с пола то, что вытащил утром.
Для этого нужно было снова нагибаться. Илья осторожно потянул плечи назад. Отозвалось между лопатками.
Он положил телефон, потом взял снова и нашёл в контактах Егора.
Они подружились, когда вместе поступали в театральное. Весь институт были неразлучны — оба собирались стать актёрами. Егор продолжал играть в спектаклях, сниматься. Илья тоже остался в театре, только теперь выпускал на сцену других. В последние годы они чаще созванивались, чем виделись.
Ответили после нескольких гудков.
— Алло.
— Егор, привет. Слушай, ты завтра сможешь помочь мне забрать коробки?
— Откуда?
— Из старой квартиры.
— Понял. Сколько коробок?
— Немного.
— Сколько?
— Две.
— М-м… Во сколько?
— К восьми вечера.
— Могу.
На другом конце что-то скрипнуло.
— Ты чего так разговариваешь?
— Простыл.
— Я тогда за тобой заеду. Где ты теперь живёшь?
— Сейчас пришлю адрес.
— Давай. Завтра созвонимся.
Илья открыл переписку с Егором. Отправил адрес. Проверил номер дома.
Потом снова открыл чат с Машей.
Последнее сообщение пришло больше двух часов назад.
«Да. Всё нормально».
Он написал:
«Как идёт?»
Положил телефон экраном вниз.
Через минуту перевернул.
Сообщение ещё не было прочитано.
Илья сел за стол и открыл ноутбук.
В почте оказалось письмо от магазина со скидками, напоминание, что заканчивается подписка, и спам с обещанием быстрого заработка.
Он обновил страницу.
Ничего не изменилось.
Потом открыл документ, который начал в среду.
Там по-прежнему была одна строка: «Он выключил свет на лестнице, хотя за это ему не платили».
Нашёл в телефоне вчерашнюю заметку про Кирилла и перенёс её в документ.
«Он снял парик, но костюм не снимал. Сидел прямо, чтобы не помять. За стеной аплодировали другому. Спектакль закончился, а его выход всё ещё был впереди».
Прочитал с экрана ноутбука.
Положил руки на клавиатуру. Несколько секунд не двигался.
Потом поставил курсор в начало и написал заголовок: «Черновик».
Перевёл курсор на новую строку.
Ничего не написал.
На телефоне появилось уведомление.
«Хорошо. Работаем».
Следом:
«Не переживай».
Илья начал печатать: «Я не переживаю».
Посмотрел на слова и стёр.
Написал:
«Если что, звони».
Маша поставила на сообщение поднятый большой палец.
Он сохранил документ, оставил ноутбук открытым и вернулся на диван.
Положил телефон рядом с собой, экраном вверх.
Градусник показывал 37,8.
Илья посмотрел на часы. С последнего измерения прошло больше часа.
Он убрал градусник в футляр.
Илья снова перечитал сообщение Маши. Репетиция шла хорошо. Убрал телефон экраном вниз.
Попробовал ещё раз почитать новую книгу. Прочёл несколько страниц. Вернулся к началу главы. Посмотрел на телефон, потом снова на книгу. Оглядел комнату. На столе заметил фантик.
Илья поднялся с дивана, взял его и вложил между страницами. Книгу закрыл.
В обычный день кто-нибудь уже попросил бы номер телефона, уточнил время, переслал чужое сообщение с вопросом «Кто ещё не ответил?». Илья отвечал, раздражался, откладывал собственные дела. Иногда мечтал, чтобы его хотя бы час не трогали.
Уже прошло несколько часов.
В три с небольшим он задремал.
Проснулся минут через сорок. Сначала посмотрел на телефон.
Ни одного пропущенного вызова.
Во рту снова было сухо. Одеяло сползло на пол.
Илья поднял его, прошёл на кухню, выпил воды. Вернулся и открыл рабочий чат.
На вопрос про зонт кто-то ответил: «Мой. Заберу вечером».
Больше ничего.
Он начал писать Маше про завтрашнее расписание, но остановился. Репетиция ещё не закончилась.
Положил телефон.
Через некоторое время встал и подошёл к коробкам.
Одну коробку можно было убрать в шкаф.
Илья открыл шкаф. Чихнул. Перешагивая через гирлянду, зацепился за неё носком и схватился за дверцу. Поясница отозвалась, когда он выпрямился.
Закрыл шкаф.
Илья снова сел на диван.
В половине пятого написал:
«Вы ещё работаете?»
Ответ пришёл не сразу.
«Уже закончили. Хорошо сегодня прошли».
Он прочитал сообщение. Через несколько секунд вернулся к нему, хотя оно было коротким.
«А завтра во сколько?»
«Завтра не репетируем. Режиссёр уезжает до вторника. Войницкий тоже пока на съёмках. Во вторник в двенадцать».
Следом:
«Наш „Дядя Ваня“ пока занят в другом произведении…»
Илья посмотрел на календарь.
Завтра была суббота. Спектакля не было. Встреч и совещаний тоже.
Завтра утром он всё ещё рассчитывал приехать в театр. Хотя бы на пару часов. Послушать, как звучит новая музыка в сцене. Посмотреть на новую мебель и реквизит, которые привезли сегодня. Узнать, что успели бутафоры и пошивочный цех.
Утро теперь было свободно.
Илья тоже.
Будильник должен был прозвенеть завтра в 9:30. Илья выключил его.
«Понял», — написал он.
Хотел добавить что-нибудь про сегодняшний день.
«Всё успели?»
Не отправил.
Она уже сказала, что хорошо прошли.
Илья закрыл переписку.
К вечеру в комнате стало темно. Илья включил лампу на столе.
Доел оставшийся бульон с двумя кусочками курицы. Вымыл тарелку, ложку и кастрюлю. Протёр стол вокруг банки.
Крышку закрутил не до конца: всё равно потом открывать.
Вернулся на диван и достал градусник.
Встряхнул. Поставил на телефоне таймер на десять минут.
Пока ждал, открыл рабочий чат. Потом переписку с Машей.
Когда таймер зазвонил, поднёс градусник к лампе.
37,9.
Илья повернул его другой стороной.
Столбик заканчивался там же.
Он убрал градусник в футляр и отнёс на кухню, к вымытой кастрюле.
Налил воду в чайник.
Пока она грелась, вернулся в комнату за телефоном.
В переписке с Машей внизу стояло его «Понял».
Илья начал печатать:
«Если вечером что-нибудь…»
Остановился.
Несколько секунд держал большой палец над экраном.
Стёр.
Из к хни щёлкнул чайник.
Он п положил телефон на стол и пошёл наливать й.
Когда вернулся, экран был тёмным.
Илья коснулся е его. Новых сообщений не ло.
Он у уже хотел убрать телефон, но остановился. Женщина за стеной больше не говорила. Илья не метил, когда замолчал телевизор.
Прислонился плечом к с ене. Прислушался. Ничего.
Вышел в п ихожую. Там тоже было тихо.
Илья открыл дверь и о остановился на площадке. Подошёл к двери соседа. Наклонился к ней, прислушиваясь. Поднял руку к звонку, но не жал.
За д дверью сосед негромко заговорил с котом. Илья опустил руку, улыбнулся и вернулся к бе.
В к квартире так тихо ещё не ло.
Подошёл к р рабочему столу. Рядом с ноутбуком лежали ключи. Он осторожно взял связку, покрутил одно кольцо, провёл пальцем по второму и положил её ратно.
Потом достал градусник. Встряхнул. Зажал под мышкой. Поставил таймер на д сять минут.
